Билеты были куплены за 100 рублей. Места выбирались несколько раз, и с каждым разом все любовней.
Над пятым рядом витало облако сладких духов, которые выдавали в его владелице даму среднего предпенсионного возраста. крохотные липкие флюиды забирались в мой нос, и, преодолевая препятствия добирались до коры моего головного мозга. Как обезьяны на лианах, они качались на отростках моих нейронов, и от этого было трудно дышать, и все время хотелось зевать.
В ответ на столь безцеремонное вторжение, организмом решено было заложить все входы и выходы, и под конец первого отделения меня уже одолевал насморк. Со второго ряда действие, происходившее на сцене, казалось более волшебным, и позволило рассмотреть участников в деталях. Сосед по ряду - крупный старик, который в перерыве добавил в кружку с кофе солидную порцию коньяку из своих походных запасов, сейчас дышал перегаром. Но пересесть было решительно некуда - мы только что ушли с противоположной стороны того же ряда по той же причине: пожилой муж, отлучившись ненадолго от своей супруги, вернулся уже хорошо выпившим.
Андрэ Виллиже. Весьма колоритная личность. Ему за 60. Добрые выразительные глаза, и пиджак под цвет седых волос: темно серый.
Сочно-зеленый галстук в нечастый ромбик, который с шестого ряда казался горошком. Сейчас я вижу - это ромбик. Его лоб украшает красивая лысина, а на висках - всклокоченная седина. У него красивые усы, по гусарски закрученные кверху. А саксофон укаршает едва заметная роспись в виде листьев, и раструб символизирует распустившуюся лилию.
У гитариста из под черных костюмных брюк вылезли черные ковбойские ботинки, с каблуком, и с кусками из искусственной крокодильей кожи. Судя по выражению лица, он очень страдал - брови его были подняты на переносице, и казалось, он вот-вот заплачет. Бросал на меня редкие взгляды.
Ударник мне не понравился. У него не было переднего зуба, и вместо него зияла черная дыра. Иногда он отвлекался на разговоры с контрабасом и скалился, обнажая и без того редкие зубы.
Интересно, что думает его жена? Ведь он женат... На его правой руке обручальное кольцо... И наверняка, каждый вечер она засовывает в этот рот свой розовый язык, в надежде получить удовольствие....
....
А этот саксофонист,.. самый крайний слева,.. мне кажется, он чукча.
Да! Он точно чукча. Как славно! Знал ли он, будучи чукотским малышом, лазая по чуму или тиская грязную мамкину грудь, что через каких то десять-пятнадцать лет, он будет сидеть вот так..., обнимая под ярким светом софитов золотые изгибы саксофона. Быть может, раз в год он возвращается на свою родину, уходит в тундру, и там, в лучах северного сияния, выдувает свою неторопливую мелодию. Олени поднимают головы и стоят неподвижно, а полярные совы замирают в полете.... и где то далеко-далеко... в Северном Ледовитом океане... айсберги начинают плакать.....
....
А пианист был как всегда невозмутим.
Всего их было 20. Сасофоны и кларнеты, гитара, контрабас, рояль...
....Я плачу от восторга!
