Потерявшийся в центре мира. Роман. Откуда-то с Байкала, Усть-Илимск, точно! Его барышня пишет стихи, он делает из них песни. Пронзительные. Пришёл утром, в момент, когда возникла пауза и нужна была свежая кровь. Потерявшийся в центре мира, говорят через год его имя встретишь в криминальных сводках, жалко будет, если музыка выпадет из мозга, вроде как сайт есть, но я не знаю нужное сочетание. Как красиво - она пишет стихи, он делает из них песни. Нужное сочетание, когда любимая женщина прощается с любимым мужчиной, она там, я здесь, но нужна не я+
Нужно приложить усилия, чтобы не распасться на части, много общения в пятницу и эта сакраментальная, трижды повторённая фраза - сейчас было бы хорошо выпить водки. Хорошо. Выпить. Водки. Марина, Марина. Агузарова в ушах - имя -море, имя - соль, имя - чайка. Зачем я так много говорю, зачем я трачу столько слов и повторяю их так часто. Я что-то скрываю, что бы никто не догадался, я сама в первую очередь. Приходя домой включаю шум. Новости лучше всего, там живые люди, чистые эмоции. Спорт не люблю. Удача - если попасть на европейское кино. Как сказал господин любимый Малов: "даже если европейцы снимают коммерческое кино, все равно получается арт-хаус".
Школа жизни это школа капитанов, там я научился водку пить из стаканов. Месяц в больничке не прошёл зря. Там я узнала кто такие описторхи, а три недели назад узнала, что на территорию западной Сибири приходится 70% мирового описторхоза. Может быть должен быть иммунитет у коренных жителей, но его нет, а есть убитая горьким лекарством печень и на фоне этого убийственная стадия птичьей болезни в субботу утром. Металлические стопки, литр деньрожденьской водки, человек, придумавшей имя ак-барду, человек Рома, стесняющийся петь свои песни, а вы знаете+
Предутренний сумрак, кто-то справа, кто-то слева, я завёрнута в одеяло, я - мёртвая гусеница, закрываю глаза, хотя даже это сделать больно. Справа Сид, слева - Марина, вдох - уже утро, слева никого нет, выдох - обед, справа никого нет. Какая шляпка! Это у Ленки день рождения, Лена, я люблю тебя, но даже думать об этом словами больно, вообще перемещать мысли в пространстве, ограниченном моей личностью больно. Нужна вода, много воды - какая мерзость - пахнет землёй и трубами, может быть трупами. Вспоминаю давно ушедшего кота, осознание реальности играет в игры, если нет чёткого распорядка жизни. Всегда кажется, что можно открыть глаза и всё вернётся: справа он светловолосый, слева - он, серый и пушистый. Один нежно пахнет утром, другой мурлыкает в темноте. Глупо хвататься за тростинки сигарет, зачем же я всё это делаю? Сквозь красную ткань крыши просвечивают сосны, всегда хотела засыпать и смотреть на звёзды, своды сосен тоже неплохо. Дождь не в тему, ткань намокла и удары капель выбивают водную пыль, пыль покрывает мой лоб и веки, становиться легче, но холоднее. Очень холодно, уже давно очень холодно. Это не Москва.
Вера Вотинцева - ещё одно моё открытие вчерашнего праздника жизни. "Виновата ли я, мадемазель Шант ле Блю". Женщина - Вудсток. Этот Ак-бард уже больше не бардовская, а скорее авторская песня. Границы размыты, но сколько талантов. Об этом я узнаю позже, когда сила естественных потребностей организма извлекает меня из палатки в пять часов вечера. Повторение пройденного на Алтае материала заставляет всерьёз задуматься о своём здоровье. Плёнка, как давно я отгородилась от тебя матрицей, милая плёнка, сколько тебе лет, моя подруга Practika, 25? А где вспышка? Это Сид. Сид, эээээ??? Да я сам не понял, что сказал. Почему не взяла своего монстра. Не захотела. 51 Гигабайт не отсмотренных, неотконвертированных, неслитых фотографий. Сколько можно. Фотобраковщик в отпуске. Кэнон или Никон? Какая прелесть Microsoft Word исправил никон на Никон. Справедливость восторжествовала.
Жужа приехала, Арт собирает палатку, вид еды больше не вызывает панику. Мясо, мясомясомясо. Пластилин и цветные карандаши. Как мило. Таблетка цитрамона бьёт все рекорды - Анька, что у тебя в голове. Лапаев на ак-барде, Лапаев в понедельник утром на работе. Вряд ли вы это когда-нибудь увидите, только если Елена прекрасная назначит день посещения музея имени себя. Как интересно печатать на своей родной Клаве, которой не пользовалась два года. Она пережила нашествие вандалов и в одиночестве провела это время в заточении в тёмной картонной коробке. Как приятно находить всё те же западающие клавиши, Розонова, не стучи так громко, ты мне работать мешаешь - это Мав из соседней комнаты. Такой же миф, как и все остальное за поворотом утра.
Вот все и уехали, кому сын, кому Томск, а кто и просто так. Птичья болезнь с меня перешла на Колеву и она прочно скрылась в палатке, все ушли смотреть на рыбу, я достала журнал, как приятно быть живой, только ничего не видно. Питая предубеждение против бардовской песни, скорее даже не предубеждение, ну просто я не большой любитель, всё же иду на концертную площадку. А вот и остатки нашей армии, вчера мы так мужественно боролись на баррикадах, заглушая соседей подзабытыми словами любимых песен и подпевая им особо сладкие моменты, сегодня мы тихи и молчаливы.
Не пожалела, что пришла, особенно поразил Роман Ланкин из Томска, видимо не одну меня, согласно данным стенгазеты (а скорее соснагазеты) его диски шли на ура, намного обогнав, не конкурентов, но соратников. Про нашу черноволосую малышку Базу там тоже было отдельное посвящение, мы потом после тройных переговоров урвали себе эту страничку на вечную память. Ходячий диван и чёрное облако. Ричи сломал коготь, огрызался и плакал. На следующий день его свозили к брату-клону, уехавшего в глухие степи Андрея. "Что за красная кровь на твоём клинке? Эдвард, Эдвард", это если возвращаться обратно к музыке. Трио из Бельвиля. На самом деле дуэт. Напомнили 5*nizz-u. Сногсшибательно. Когда человека постепенно отпускает абстинентный синдром, он особенно восприимчив к музыке. Потом был ещё концерт - нодья. Нодья - это вид костра: поленья укладываются вдоль друг друга, не впритык. Базин сложил нам такой костёр и до утра им восхищался - действительно тепло и светло. Там, где был концерт, сложили три бревна, длиной метра два и в обхвате сантиметров двадцать пять. Там пели те, кто днём проходил прослушивание. По две-три песни. Имена никогда не держатся в моей голове, помню был Максим. Молодой спокойной парень с уверенным голосом, он пел одну песню дуэтом с девушкой из восточной сказки, "Как странно видеть вас рядом, думал вас в мире больше нет, +не помню+ с кем танцевать мне учтивый танец менуэт". Изюм песни в том, что девушка отставала на целую фразу. Очень изящно, Эмиль и Эмилия. Была засыпающая, но невероятно мило улыбающаяся барышня в белой шапке, она работает солнечной батареей. Это, конечно же, тоже песня. Ещё была хорошая песня про пол и потолок, как им было хорошо вместе, потом они поссорились и потолок ушёл. Нафик спрашивается пол, если нет потолка, и потолок без пола - тоже очень глупо. Был мальчик со своей, но очень цоевской песней. Опять же Максим - любитель песен о наболевшем, но без пафоса и ненужной агрессии. Янковского напомнил. АтомсфЭра.
Зачем я и мои друзья вот уже третий раз туда едем - за атмосфЭрой. Искренность, ненавязчивость. Я опять употребляю много лишних слов, там просто приятно находиться. Потом мы ходили по кострам, я после первого же ушла к воде. Степень наполненности меня музыкой и голосами достигла предела. Утро, яхта, парочка романтиков, кто-то спит лицом в песок, рыбаки, дым стелется над водой. Плёнка, сонно моргая лепестками диафрагмы, пытается впитать в себя мои видения. Сто сорок ступенек наверх, лестница теперь обычна, но более безопасна, навстречу Перчик с Коньячком, завтра она перехватит эстафетную палочку у Колевы и будет мучиться всю дорогу до города, сидя в восьмёрке у меня на коленях.
Убрать горелку в тамбур, убрать колбасу в пакет, убрать Сида в палатку, завернуться в одеяло, спатьспатьспать+
Снова дождь, снова солнце и так по кругу, никогда не угадаешь, где же он не приземлится+ Бэннушка, суп, зубная паста из Таиланда, час дня, заключитальный концерт, все мои любимые снова поют, благодарности, звонок маме, чтобы услышала волшебный дуэт с виолончелью, подарки, Академгородку - 50 лет, в связи с чем на деревьях висят таблички: Пр. Строителей, ул. Золотодолинская+ Последняя песня, на сцене семь человек и собака - поджарая золотогривая Леда. Собрать тент, собрать по частям Перязеву, Сид, а тебе сИдушки не досталось, наш новый деб-кар мчит нас до Цветного проезда, Мария-Мирабелла в исполнении почётного наркомана всей страны Борзова действует как веселящий газ, но сил уже так мало. Хочется долго молчать+ Но я же не умею.
